События вокруг партии "Единая Осетия", которой предписано вернуть миллионы рублей, иначе как политическим давлением под маской закона назвать нельзя. Вместо того, чтобы как "Единая Осетия" хранить молчание по вопросам правовой квалификации и законности иска в целом, дабы дать возможность правосудию свершиться в стенах суда, мы наблюдаем показательное выступление в СМИ составителей иска, которые не стесняются выступать в роли судей и присяжных.
Несмотря на формальное утверждение о том, что "судебное разбирательство ещё впереди", автор данного материала, путем подбора цитат и акцентов, не потрудившись узнать доводы также и ответчика, позволил себе сделать выводы о нарушениях со стороны партии "Единая Осетия" и, по сути, вынести обвинительный вердикт. Это не журналистское расследование, а предвзятое освещение событий, вместо того, чтобы объективно информировать читателя, автор стал инструментом политического манипулирования.
Теперь о тех актерах второго плана, которые исполняют политический заказ высшего руководства, о тех, кто так рьяно отстаивает "законность", фактически же преследует цель парализовать деятельность партии. Лидеры партий "Ныхас", Народной партии и Компартии, а также первый вице-спикер Парламента, позволили себе высказаться, фактически заранее вынеся решение вместо суда, тем самым подрывая принципы презумпции невиновности и независимости правосудия.
Сергей Харебов говорит о "грубом нарушении" и "недополученной сумме". При этом он признает, что хотел "решить вопрос без суда", а потом все-таки почему-то решил подать. Это наводит на мысль, что проблема, возможно, не столько в законе, сколько в преференциях его коммерческой деятельности, которые он хотел получить перед одобрением его партией красивого отчета Правительства РЮО за 2024г.
Станислав Кочиев, признает «переполучение» средств и готов их вернуть. "Закон чётко определяет, кто имеет право на эти средства, и мы уважаем закон", - заявляет он. Звучит солидно, но если закон четко определяет, то почему эти средства были перечислены? И почему согласие вернуть деньги - это "уважение закона", а отказ "Единой Осетии" -"нарушение"? Такая избирательность в применении "закона" выдает скорее политический оппортунизм, нежели глубокое понимание правовых норм. Желая продемонстрировать принципиальное соблюдение закона С.Кочиев фактически продемонстрировал попытку максимизации политического влияния своей партии любой ценой, что особенно актуально для Компартии на фоне нелегитимности трех своих коммунистов в качестве депутатов после прошлогодней фальсификации результатов выборов депутатов Парламента.
Зита Бесаева с пафосом заявляет, что "арест счетов - это прямое следствие нарушений", тем самым подменяя судебное разбирательство публичным осуждением. Ее слова звучат как непрофессиональный диагноз, который может быть основан на чем угодно, кроме четкой правовой квалификации.
Дина Остаева, юрист парламента говорит о "нарушении процедуры распределения", а не "нецелевом использовании". Это важное уточнение, но оно лишь подчеркивает, что речь идет о процессуальных тонкостях, а не о преступном присвоении. Если речь о "нарушении процедуры", то почему сразу арест счетов? Где же презумпция невиновности, где право на защиту? Ее заявление о письме с предложением добровольного возврата и последующем иске против "Единой Осетии" (которое было направлено партии аккурат до слушания отчета Правительства) лишь подтверждает, что дело было инициировано из-за отказа идти на поводу у политических требований по одобрению отчета Правительства.
Когда все эти спикеры, пытаясь "разобраться" в ситуации еще до официального решения суда, начинают громко говорить о вине, о нарушениях, о необходимости возврата средств, это не что иное, как поразительное прямое давление на партию и на суд. Ни один из них не поведал публике, что нарушение порядка распределения, как утверждается самим истцом в иске, существовал и ранее, до того как Парламент возглавил Алан Тадтаев. Процедуры, которые сегодня "нарушают" закон, существовали и при экс-спикере Алане Тадтаеве, и до него - при Гассиеве, и после него – при Алборове и Маргиеве. Обвинители, явно заинтересованы в том, чтобы "нарушителем" фигурировал именно человек, который является депутатом от "Единой Осетии". Это увод в сторону от системной проблемы и перевод стрелок на конкретного человека, связанного с партией, которую хотят дискредитировать. Вместо того, чтобы говорить о системных нарушениях, которые, возможно, допускались годами, акцент делается на одного виновника, чтобы заодно "прижать" и всю партию.
Почему же претензии возникли именно сейчас, к "Единой Осетии", и именно после их оппозиционной позиции по отчету правительства?
"Единая Осетия" права, когда говорит о политической мотивировке, связанную с их голосованием против отчета правительства. И это не пустые слова. "Письма с предложением добровольного возврата" выглядит как попытка создать видимость законности и добровольного сотрудничества. То, что "Единая Осетия" отказалась, вызвало немедленную реакцию в виде иска и ареста счетов. Это классическая тактика: предложить "легкий" выход, а в случае отказа - обрушить всю мощь государственного аппарата.
В этот контекст укладывается и инициирование ареста счета партии не как вынужденной меры, продиктованной необходимостью обеспечения исполнения судебного решения, а как откровенного политического акта, направленного на подавление оппозиционной деятельности.
Ситуация с арестом банковского счета РПП "Единая Осетия" вообще вызывает серьезные вопросы с точки зрения соблюдения как правовых, так и политических норм. Необходимость ареста счета партии власти аргументировали тем, что партия отказалась добровольно вернуть «излишки» ее финансирования.
С точки зрения права необходимость ареста счета слабо обоснована, поскольку арест банковских счетов является крайней мерой, применяемой в исключительных случаях, когда существует реальная угроза утраты имущества, уклонения должника от исполнения обязательств или недобросовестного поведения. В данном случае, партия "Единая Осетия" добросовестно исполняла свои функции, средства партии использовались по целевому назначению (что подтверждено ежегодными проверками Минюста), и отсутствовали объективные основания полагать, что партия намерена скрыться, ликвидироваться или иным образом уклониться от потенциального судебного решения. Наличие регистрации, юридического адреса и активная политическая деятельность свидетельствуют о прозрачности и открытости партии.
Кроме того, был нарушен базовый правовой принцип соразмерности, который требует, чтобы принимаемые меры соответствовали преследуемой цели. Арест всех счетов партии, парализующий ее финансовую деятельность, представляется чрезмерной мерой, когда существуют менее ограничительные способы обеспечения иска, например, наложение запрета на распоряжение конкретными суммами или акцентирование внимания на целевом использовании средств.
И более того, арест на счет был наложен на стадии предварительного слушания, до рассмотрения дела по существу и вынесения мотивированного судебного решения, устанавливающего факт нарушения и объем обязательств. Это создает презумпцию виновности партии до доказательства ее вины, что также противоречит основополагающим принципам правосудия.
Опуская же все правовые нюансы, скажем прямо, что арест счета партии "Единая Осетия" совпал с ее активной оппозиционной деятельностью и критикой действий правительства. Это не может быть случайностью. Подобный шаг выглядит как попытка лишить партию финансовой базы для ее политической деятельности, ограничить ее возможности в преддверии предстоящих политических событий и тем самым заглушить голос оппозиции.
Иск, поданный ненадлежащим истцом (им должен был быть не Парламент, а Минфин, как орган, контролирующий бюджет и на которого законом прямо возложена обязанность финансирования партий без кого-бы то ни было в качестве посредников), и арест счетов до решения суда - это явные признаки политического давления. Действия других партий, которые "признают ошибку" и готовы вернуть деньги, лишь подчеркивают, что они готовы следовать политической конъюнктуре, а не букве закона. Они пытаются создать общественное мнение, которое заранее определит виновного, тем самым лишая "Единую Осетию" возможности представить свою позицию в справедливом и беспристрастном процессе.
Сам факт подачи иска, основанного на трактовке "нарушения процедуры распределения", а не на прямом обвинении в нецелевом использовании средств, свидетельствует о том, что истинной целью является не восстановление справедливости, не столько взыскание средств, сколько создание максимальных неудобств для партии. Это включает в себя сложности с проведением партийных мероприятий, оплатой труда сотрудников, осуществлением предвыборной кампании и другими элементами, необходимыми для функционирования политической организации.
Вместо того, чтобы решать проблемы системно и прозрачно, власти прибегают к инструментам давления, прикрываясь фиговым листком "соблюдения закона".
