В ответ на стойкую позицию партии "Единая Осетия" в отношении неудовлетворительной работы Правительства РЮО и его отчета за 2024 год, в целях отвода внимания от нарастающих экономических проблем и социальных протестов, представители парламентских провластных партий, по всей видимости, впали в состояние политической агонии и на разных информационных площадках неустанно рассуждают о вине партии "Единая Осетия" в получении якобы "излишков" государственного финансирования. В публикации «РЕС» ( https://t.me/ia_res/48408 ) и в статье газеты "Южная Осетия" "Нецелевое использование финансов.  Что решит суд?" от 5 августа 2025 г.( https://ugo-osetia.ru/politika/neczelevoe-rashodovanie-finansov-chto-reshit-sud ) это проявилось в намеренном искажении фактов и правовых понятий (а может быть и ненамеренном), путанице и откровенной лжи, направленной на введение общественности в заблуждение.

Сегодня партия "Единая Осетия" вынуждена прервать молчание и раскрыть истинную правовую картину вокруг так называемых "излишков" финансирования. Впору, как говорится, проводить правовой ликбез.
С тревогой наблюдаем, как представители законодательного органа, призванные быть образцом законности, демонстрируют поразительное невежество в элементарных правовых вопросах. Дело в том, что денежные средства, предназначенные для государственного финансирования политических партий, распределялись Парламентом РЮО, тогда как по п. 4 ст. 29.1 Закона РЮО «О политических партиях» — это прямая обязанность Минфина. Эта не совсем правомерная практика сложилась до того, как Парламент возглавил Алан Тадтаев и продолжилась после него. Расчеты размеров денежной поддержки Минфин также в нарушение данной нормы закона почему-то делегировал Парламенту, тот в свою очередь допустил ошибки в расчетах, что и привело к недополучению финансирования одними партиями и получению "излишков" другими.
"Народная партия", "Ныхас", а вслед за ними и коммунисты пытаются представить партию "Единая Осетия" как "нарушителя" механизма финансирования и недополучения средств другими партиями. Самой же откровенной ложью является попытка представить партию "Единая Осетия" как виновника "неосновательного обогащения". Это грубое искажение правовых реалий: партия "Единая Осетия" получила средства на основании действующих распоряжений Парламента. Пока эти распоряжения не отменены в законном порядке, они имеют юридическую силу и являются законным основанием для перечисления средств партии, поэтому говорить о неосновательном обогащении юридически необоснованно и некорректно. "Неосновательное обогащение" при наличии действующих распоряжений - это правовой абсурд.
Это значит, что у истцов - изначально у Парламента, а теперь и у Минфина, (который, кстати, вчера вступил в процесс с самостоятельным требованием вернуть "излишки" именно ему, а не Парламенту), нет правовых оснований для иска.
Согласие Компартии на добровольный возврат средств - это не юридический аргумент, а политическая конъюнктурщина. Это попытка продемонстрировать лояльность к власти, но никак не признание вины и не юридический прецедент, обязательный для всех. "Единая Осетия" не обязана следовать примеру тех, кто действует исходя из политической выгоды, а не из принципов законности.
 Самое главное, что должны понять наши граждане, это то, что не Минфин и не Парламент должны требовать возврата тех сумм, которые якобы полагались другим партиям. Если другие партии считают, что их права были нарушены, именно они, а не Парламент или Минфин, должны были идти в суд с исками о своих недоплатах, оспаривая, при необходимости, законность самого распределения. Самое важное, что должны усвоить пытающиеся блокировать деятельность партии, — это фундаментальный принцип законности и права. В ситуации с распределением государственных средств, когда возникают подозрения на нарушения, любые попытки обойти правосудие, перекладывая ответственность или действуя в обход установленных законом процедур, не только незаконны, но и деструктивны для всего общества.
Слова З. Бесаевой о том, что "законодательный орган обязан быть примером соблюдения законов" и "должен быть безупречен", звучат особенно цинично в той ситуации, когда именно Парламент и Минфин пытаются представить как стороны, уполномоченные требовать возврата средств предполагаемо недополученных другими политическими партиями, тем самым искажая их функции и полномочия.
  Парламент - законодательная власть, его роль - принимать законы, контролировать исполнительную власть и утверждать бюджет. Парламент не является органом, который может выступать в роли "адвоката" одной партии против другой, тем более, когда речь идет о средствах, распределяемых на основе его же распоряжений.
Минфин - исполнительная власть, его задача - исполнять бюджет, следить за его расходованием и обеспечивать законность финансовых потоков. Минфин не наделен правом самочинно требовать возврата средств от одного юридического лица в пользу другого.
Если партия считает, что ее права были нарушены, и она недополучила причитающиеся ей средства, единственно законным алгоритмом  его действий является обращение непосредственно в суд с иском против органа, который, по ее мнению, допустил недоплату, требуя восстановить ее права и перечислить причитающиеся суммы и если считает, что и сам порядок распределения средств был незаконным, то должна требовать  признания и этого порядка недействительным.
Когда же Парламент пытается выступать истцом в интересах одних партий против других, возникает  конфликт интересов с явной коррупционной составляющей.
А если бы партии не прошли в Парламент? Представим гипотетическую ситуацию: если бы партии, которые якобы недополучили средства, не прошли в Парламент. Как бы тогда поступил Парламент? Скорее всего, в таком случае мы бы увидели полное бездействие Парламента, оставившего непрошедшие партии один на один со своими требованиями, что только подчеркивает абсурдность его нынешних действий. Один тот факт, что Министерство финансов вступило в процесс с самостоятельным требованием вернуть "излишки" именно ему, уже подтвердило неверное позиционирование Парламента себя в качестве надлежащего истца.
Парламент и Минфин обязаны служить закону, а не играть в "адвокатов" по собственному усмотрению. Требования должны выдвигаться по законным каналам, а споры решаться в суде.
Вынуждены констатировать, что представители законодательной власти, озвучивающие свою позицию до решения суда, демонстрируют или поразительное незнание элементарных правовых категорий или вопиющее игнорирование законов, чем, к сожалению, вводят в заблуждение как своих коллег, так и широкую общественность. Намеренно скрывают информацию и о том, что "Единая Осетия" проходит ежегодные проверки Минюстом без каких-либо замечаний со стороны проверяющего. Особенно удручает, когда подобные искажения правовых категорий и понятий исходят от лиц, которые имеют отношение к юридическому образованию или, по крайней мере, преподают в университете.
Учение Анатолия Бибилова "учить матчасть" актуально как никогда. Возможно, стоит прислушаться к советам и разобраться в азах бюджетного права и ответственности должностных лиц, прежде чем пытаться дискредитировать политических оппонентов и арестовывать их счета, чтобы заставить партию сдаться под натиском.
Экономические проблемы и социальная напряженность послужили спусковым крючком к открытому политическому давлению на главных оппонентов власти. В условиях, когда власти не могут справиться с собственными ошибками и нарастающим социальным протестом, они прибегают к отвлекающим маневрам и подавлению инакомыслия, уводят внимание от реальных проблем. Обвинения в адрес партии "Единая Осетия" и их финансирования — это попытка отвлечь внимание общественности от неспособности властей решить насущные проблемы. В условиях, когда собственная легитимность под угрозой, власть стремится нейтрализовать оппонентов. Арест счета партии — это классический метод борьбы с политической оппозицией, используемый в авторитарных режимах.
Когда все другие аргументы исчерпаны, а попытки справиться с кризисом проваливаются, власть прибегает к дискредитации несогласных как к последнему рубежу обороны, надеется, что, обвинив "Единую Осетию" в каких-либо нарушениях, они смогут подорвать ее авторитет и отвлечь общественное внимание от собственных провалов.
Рассуждения С.Харебова, С.Кочиева и других - это не просто правовые ошибки, это отражение глубокого кризиса власти, неспособной действовать в рамках закона и прозрачности.
Попытки власти скрыть свои просчеты за счет дискредитации оппонентов под ложным фасадом законности лишь подтверждают, что мы имеем дело не с правовым механизмом, а с политическим давлением, призванным сохранить власть любой ценой.